c53f0d4aa642a9329eb7e38515127d1b.jpg
eb50a04b26126a4f96b051ad4ddf87e1.jpg
f8072319b23c1ff419f1b079c2b367e3.jpg
История Крыма


Между «работницами» и «хозяевами»

(0 голосов)
Автор 
on 08/11/2016

Устанавливались сезонные отношения, которые заканчивались с отъездом публики с курорта. Свободная деятельность «жриц любви» не поощрялась, в случае появления несанкционированных конкуренток к делу привлекалась местная полиция.

Поэтому создавалось впечатление, что проституции на Южном берегу как бы не существует.

Когда во время русско-японской войны государство попыталось установить на территории империи жесткий контроль за проституцией, обязав владельцев публичных домов изымать паспорта у «обслуживающего персонала» этих заведений, а свободных «служительниц Эроса» проходить регулярный медико-полицейский контроль с отметкой в специальных смотровых книжках, эти меры оказались излишними в Ялте, что вызвало восторженную заметку в местной газете. «Ялта, — писал «Крымский курьер», — является поучительным примером полной рациональности принципов аболиционизма: официально проституции и т. п. - нет, роковых обязательных принудительных осмотров проституток-одиночек нет, и город, и земство высказались еще недавно за ненужность введения сложной и совершенно бесполезной машины полицейско-медицинского надзора за проституциею, регламентации проституции как промысла.

И результаты такой аболиционистской политики всем ясны: нет общих для местностей с введенною регламентациею буйств и нарушений общественной тишины, нет драм, которыми так богата обычная хроника больших центров, нет безбожной, беспощадной, чудовищной эксплуатации «белых рабынь» их содержательницами. И нет распространенности заболеваний венерическими болезнями, которые служат главным мотивом в требованиях учреждения строгой. регламентации». Это было, конечно, лишь видимостью благополучия, но местные власти делали все, чтобы сохранять эту видимость.

Часто особенно увлекшиеся особы тратили на проводников целые состояния, разоряя ничего не подозревавших мужей. Путешественник М. Бернов, посетивший Ялту в 1895 году, писал, что здесь возникла своеобразная конкуренция между дамами: «Мне рассказывали, — сообщает он, — как одна генеральша до того втюрилась в ялтинского татарина, что сама шаровары надела и сидит себе с ним на коврах, поджавши нога. Другая аристократка татарину дом построила. «Мода на крымски татарин», — хвастаются татаре».

В среде проводников, естественно, тоже создавался настоящий ажиотаж, заставляя их все настойчивее и откровеннее предлагать свои не вполне невинные услуги. Время от времени проводники буквально осаждали богатые гостиницы, становясь участниками всевозможных скандалов. Газета «Крым» описала, например, следующий случай. Некая молодая дама пожаловалась студенту К., своему приятелю, на приставания одного из проводников, воспылавших к ней внезапной страстью. К. в людном месте влепил пощечину некому г. П., который, как оказалось, не имел к проводникам никакого отношения и был принят за последнего по ошибке. Студент К. был взят в полицию и только это спасло его от расправы настоящих проводников, которые, прослышав, что одного из их сотоварищей бьют, целой толпой пришли в гостиницу. Другую историю поведал севастопольский «Крымский вестник».

В одной из ялтинских гостиниц проживали две дамы из общества — мать и дочь, увлекавшиеся верховой ездой. В один прекрасный день их в Ялте не оказалось, а вместе с ними исчез и молодой 18-летний проводник. Оказалось, что дамы его . похитили и, сев на пароход РОПИТа, оказались в Севастополе. Здесь проводник прожил недолго и был отпущен обратно за документами. Но перед отъездом с него было взята расписка о том, что, вернувшись, он женится на дочери и примет православие. Жениться молодой человек не собирался и не отвечал на десяток присланных ему срочных телеграмм. Когда его отсутствие затянулось, мать невесты уже из Одессы снова поехала в Крым и стала просить знакомого торговца фруктами «устроить дело». «Дочь моя или умрет, или сойдет с ума. Ради Бога, спасите нас!» — умоляла она, стоя на коленях.

"Мужская проституция"

Большей частью, однако, обсуждались не такие «шекспировские» истории, а многочисленные факты своего рода «мужской проституции», т. е. оказания сексуальных услуг дамам за определенную плату. Через пару лет поеле описанной истории достоянием курортного «общественного мнения» стали факты едва ли не продажи «молодых татарчат для услуг пожилым, но пылким дамам», прибывшим на отдых с севера. А однажды упоминавшаяся уже газета «Крым» сообщила, что некие «вдовствующие московские купчихи не довольствуясь летними флиртами с проводниками, решили иметь их постоянно под рукой и для этого выписали из Ялты настоящих проводников себе в Москву».

По словам газеты, в Москве якобы образовалась «специальная контора, занимающаяся поставками проводников», причем последним предлагался оклад в 6000 руб. годовых и полный пансион.Анекдот ли это, или действительный факт, нам опять же неизвестно, но тема ялтинских проводников тогда же попала на страницы не только местной, но и столичной прессы. Здесь ей был сразу же придан характер полемики о нравах, господствующих в русском обществе. В обширной статье «Крымского курьера», перепечатанной московскими газетами, проводники были названы «кокотками мужского пола». В защиту проводников выступила некая особа, пожелавшая остаться неизвестной: «Это вовсе не «кокотки мужского пола», — писала она, — . а мущины (sic.) с душою и. темпераментом, о каком наши русские мущины и представления не имеют». «Дальше, — сообщает газета, — неизвестная корреспондентка передает в своем письме сообщенные ей за 25 р. татарином-проводником такие интимные и пикантные подробности, что мы, щадя нравственное чувство наших читательниц, не решаемся привести».

Мнение мужчин и женщин на проблему времяпрепровождения с проводниками существенно разошлись. «Нас, мужчин, — писал один из полемистов в том же «Крымском курьере», — упрекают в разврате, но никто из нас не пойдет трезвым в публичный дом и не станет наслаждаться беседой с милыми девицами. Здесь лее можно видеть, как трезвые дамы и даже девушки не стесняясь ведут пошлые беседы с татарами»". Именно дамы, причем дамы «из общества», делал вывод корреспондент, создают атмосферу курортного «разврата», своим безнравственным поведением заставляя «видеть в каждой женщине, желающей кататься верхом вдвоем с проводником. покупательницу на их грязные и животные ласки» (там же). Справедливости ради нужно сказать, что не все мужчины были столь категоричными.

Упоминавшийся М. Бернов отнесся к проблеме более снисходительно, хотя и иронически. «Я до известной степени понимаю, — писал он, — что после геморроидальных мужей и дохленьких любовников русская барынька, обыкновенно много кушающая и мало чем занятая, особенно умственно, видит в подобном субъекте мужчину таким, каким она его желала и не нашла в своем кругу. Одна обзаводится секретарем из иностранцев, мещан или евреев, другая едет на Южный берег.»".

 

Развитие интереса к курортному времяпрепровождению в России во второй половине XIX - начале XX века было частью крупных трансформаций в психологии, системе ценностей и отношениях, которые господствовали в русском обществе. Так получилось, что «курорт» стал не только символом идеи свободного времени и выражением оформившейся ценности «ничегонеделания» и беззаботности, но и своеобразным символом свободы в сексуальных отношениях.

Первая Сексуальная Революция в России в начале XX века самим своим существом связана с югом. Она зарождается под лучами южного солнца или, вернее, обнажается под ними. Грехопадение русской буржуазной цивилизации совершается именно в «райских садах» Южного берега Крыма, а местные кипарисы становятся таким же выражением вызова семейному традиционализму, как броненосец Черноморского флота «Князь Потемкин Таврический» — традиционализму политическому.

Другие материалы в этой категории: « Капризы моды Безопасность и преступность »
Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Галерея