Версия для печати

Новое здание панорамы

(0 голосов)
Автор 
on 11/11/2016

По проекту архитекторов А. Г. Кора- бельникова, А. А. Кузьмина, С. И. Кучанова и главного инженера Ю. А. Аврутина построили в Москве на Кутузовском проспекте к 150-летию Бородинского сражения.

 

Архитектор В. П. Петропавловский разработал техническое оснащение главного зала.

18 октября 1962 г. после длительного перерыва панорама «Бородинская битва» открылась для посещения.

В 1968 г. в здании по неизвестным причинам возник пожар, который уничтожил почти все полотно. Небольшой фрагмент (40 м2), уцелевший после пожара, был вмонтирован при ее воссоздании в новый холст, написанный художниками студии им. М. Б. Грекова (54). Фактически от панорамы Ф. А. Рубо почти ничего не сохранилось. Из подлинных произведений, связанных с работой над панорамой «Бородинская битва», сохранилось четыре картины первого эскиза панорамы, которые хранятся в Бородинском военно-историческом музее-заповеднике.

Завершив работу над Бородинской панорамой, Рубо попросил дать ему отпуск до начала января 1913 г. «Проработав год без малейшего отдыха, - сообщил он в письме в Академию, - я не в состоянии приступить сейчас к руководству батальной мастерской.». Совет Академии, рассмотрев заявление Рубо, посчитал неудобным сменить профессора во время учебного года. Ведение занятий в батальной мастерской на предстоящий учебный год, а не только до января 1913 г. (55) поручили профессору Н. С. Самокишу.

Завершение творческой деятельности

Франц Алексеевич Рубо чрезвычайно гордился тем, что ему доверили преподавание в батальной мастерской. Огорчался, что в связи с работами над Севастопольской панорамой не мог сразу приступить к занятиям. Переживал, что почти на два года был вынужден их прервать, так как был занят созданием панорамы «Бородинская битва». По этому поводу на страницах газет появлялись недружелюбные публикации. Так, еще в 1911 г. газета «Биржевые ведомости» опубликовала статью «Мифический профессор», которая в язвительной форме оценивала его педагогическую деятельность: «Баталист Франц Рубо как художник - величина реальная, осязательная.

Мы видим его картины, его панорамы. Но как профессор, руководитель батального класса, Рубо фигура - мифическая. Здесь уже ничего осязательного. Это — сплошная легенда. Плачевное состояние батального класса сделалось прямо трагическим. В самом деле: официально мастерская значится. Студия батального класса - великолепная. Вся из стекла - чистейший пленэр. Но профессора нет, нет теперь и учеников. Рубо числится профессором, но целыми полугодиями его никто не видит. Следы его потеряны. Только никому ни тепло, ни холодно знать, что Рубо живет в Мюнхене и работает над казенными заказами» (56).

Газеты ругали его за то, что он взялся писать Бородинскую панораму, бросив своих учеников. Оставаться равнодушным к подобным упрекам Рубо не мог. «Меня ругали и газеты и другие товарищи, - писал он в одном из писем в Академию, - за то, что я взялся написать Бородино. Но этим я также принес большую пользу батальной живописи, и многие из наших учащихся найдут в этой картине массу работ и многому поучиться - а то, что я сейчас после такого труда не в состоянии взяться за работы, всякому ясно» (57).

Больше к преподавательской деятельности он не вернулся, его не избрали и комиссаром Русского отдела Международной художественной выставки 1913 г. в Мюнхене. Репутации достойного, честного, бескорыстного человека был нанесен удар.

С обидой написал он в Петербург 11 октября 1912 г.: «Я узнал, что Ф. Г. Беренштам назначен в Мюнхен комиссаром Русского отдела. Не скрываю Вам, что это известие меня очень огорчило, главным образом потому, что т.к. я три раза был здесь представителем Русского отдела, живя в Мюнхене, в среде художников распространится слух, что Рубо должно быть чем-нибудь не исполнил своего долга и потому присылают из Петербурга новое лицо. Я разумеется ни на что не напрашиваюсь, но так как я всецело убежден, что я серьезно принимал к сердцу интересы русских художников, за все свои работы, труды и путешествия не получал никаких денег. и никаких вознаграждений никогда не просил и не прошу, я не понимаю, почему мое . (видимо, реноме. - Авт.) здесь у Баварского двора и в среде художников должно страдать». Рубо просил найти возможность сообщить мюнхенской Императорской Русской миссии и, если возможно, и Баварскому правительству, что его «неназначение не есть последствие каких бы то ни было проступков» с его стороны (58).

Рубо не стал официально комиссаром (устроителем) Русского отдела на выставке 1913 г., однако из писем, хранящихся в архиве, известно, что он взял на себя добровольно все заботы по подготовке зала в Мюнхене. Огорчался, что зал для демонстрации картин маленький, места недостаточно, что вагон с картинами прибыл поздно и осталось всего лишь шесть дней, что бы их разместить. Помимо известных мастеров, в этой выставке приняли участие и молодые художники, недавние выпускники Академии. К нему обращалось правительство Баварии с предложением относительно награждений Баварскими орденами сотрудников Академии. Более того, вскоре и сам Рубо в январе 1913 г., по рекомендации Петербургской Академии художеств, был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с обязательной уплатой 40 руб. в казну Министерства Императорского двора (59).

С гордостью сообщил художник, что посетители выставки были в восторге от представленных произведений. «Отдел русский по свежести своей и по хорошим работам бесспорно один из лучших, так что Академия может гордиться и радоваться. Все бесчисленные поручения, данные мне, я по возможности исполнил» (60).

Содействовал Рубо и получению наград. Из 26 больших золотых и 125 малых золотых медалей художники из России получили одну большую золотую и восемь малых золотых медалей. Молодой художник И. И. Бродский, недавний выпускник Академии, был награжден малой золотой медалью за пейзаж «Зима в провинции».

Рубо, живя в Мюнхене, продолжал активно работать. В 1913 г. написал по заказу российского правительства картину «Император Николай после маневров в Царском селе», которая экспонировалась в Стеклянном дворце г. Мюнхена (61).

1-я мировая война застала художника в Германии. Изменилась обстановка, рвались старые связи. Война и последовавшая затем революция в России окончательно оторвали его от России. Французский подданный, отлично владевший тремя языками, жил в стране, воевавшей с Францией и Россией. В 1914 г., несмотря на постоянное жительство в Мюнхене, он был интернирован на территории Германии (62). Наличие семьи, жизнь в Германии в течение 37 лет, его известность в правительственных и художественных кругах не стали смягчающим обстоятельством.

Рубо был женат дважды. В 1882 г. в возрасте 26 лет он женился на Катарине Кельнер, но семейное счастье продолжалось недолго. Она умерла в 1897 г. от туберкулеза, оставив троих детей, которых ему помогала воспитывать мать. Два года спустя он женился на Эльзе Хаберл. Из четырех детей этого брака стали известными две его дочери: Тамара - ученица Германа Блекфа, ставшая известным скульптором, Елена - признанная виолончелистка.

У Рубо не было выбора, ему ничего не оставалось, как согласиться принять немецкое гражданство. По этому случаю художника почтили устройством выставки 32 его произведений, состоявшейся в Стеклянном дворце (63).

Война, современником которой он был, нашла отражение в творчестве художника. Он откликнулся на нее двумя картинами - «Данте и Вергиль в окопе» и «Видение».

Умер художник в Мюнхене 13 марта 1928 г. Погребен на кладбище Fraueninsel у Химзее.

Смерть известного художника- баталиста-панорамиста не осталась незамеченной. Некрологи появились в многочисленных немецких газетах и других иностранных изданиях.

К сожалению, почти 10-летний промежуток времени после 1914 г. его творческой деятельности остался неисследованным. Были ли созданы какие-либо значительные произведения, равные его лучшим?

Памятная выставка о Севастополе

Памятная выставка состоялась в июне 1928 г. в Мюнхенской новой галерее. На ней были представлены вещи, принадлежавшие Рубо, которые являлись гордостью его домашней коллекции. Это собрание кавказского оружия, деталей вооружения, кавказских ковров. Имелось даже туркменское знамя с исламским полумесяцем на шпице. И несколько его произведений, среди них - «Сражение у Катцбаха», «Данте и Вергиль в окопе», его ранняя работа «Бой быков», которая, предположительно, была написана им во Франции и др. (64).

Творчество Ф. А. Рубо неотделимо от русского искусства XIX в., а присущая ему, по словам Стасова, «историческая глубина и талантливость» делают его актуальным, вызывающим интерес и в наше время.

 

 «Задача передать грандиозный сюжет обороны Севастополя не имеет себе предшественников и разрешение ее представляет для художника громадные трудности. Легко писать. блестящие победы, где исторический материал дает готовые и благородные мотивы, но совсем другое дело изобразить на холсте геройскую защиту».