Версия для печати

ПЕРВОКЛАССНАЯ ГОСТИНИЦА

(0 голосов)
Автор 
on 22/10/2016

К юбилею Синопского сражения город украсился величественным памятником адмиралу П.С. Нахимову, который служит украшением города и сегодня.

 

Полувековой юбилей обороны было решено отметить новыми сооружениями. Всего в это время было возведено более 20 монументов. В частности, в 1905 году открылся оригинальный памятник затопленным кораблям, являющийся с тех пор эмблемой города. Была завершена реконструкция Малахова кургана и Исторического бульвара, где выросло роскошное здание Панорамы севастопольской обороны — уникального для России того времени музея. Памятники героям обороны возводились и позднее. Так в 1909 году на Историческом бульваре открылся памятник военному инженеру Э. И. Тотлебену.

Но все же главным памятником обороны и в начале века считалось Братское кладбище на Северной стороне севастопольской бухты, где покоилось свыше ста тысяч погибших участников боев — генералов, офицеров и нижних чинов. В 1870 году здесь был воздвигнут замечательный собор необычной архитектуры. Многие памятники были исключительно красивы. Места захоронений французских, английских и итальянских военных также были украшены архитектурными сооружениями и содержались в образцовом порядке. Они регулярно посещались иностранцами, приезжавшими в Крым с туристическими целями, или экипажами европейских торговых судов. Кстати, первоначально именно иностранцы проявили наибольший интерес к следам Крымской войны. В 90-х годах д-р Иванов сетовал на то, что русские, в отличие от англичан и французов, редко посещают отдаленный от города Малахов курган.

Севастополь называли «Русской Троей» главным образом в силу воспоминаний о Крымской войне, но это определение было вполне применимо к городу и в другом отношении.

С тех самых пор, как благодаря Г. Шлиману мир узнал о Трое как об объекте раскопок, Севастополь, точнее его блнжияя окраина - Херсонес вполне мог быть назван «Русской Троей» в археологическом смысле (путеводители же предпочнталиименовать его «российской Помпеей»), Осматривать развалины Херсоиеса ездили из Севастополя обычно либо в экипаже за . руб. с простоем в один час, необходимый для совершения экскурсии, либо на ялике морем за 1 рубль. Несмотря на то, что из развалин Херсоиеса систематически брались камни и архитектурные детали для строительства Севастополя, древнее городище представляло собой в конце XIX — начале XX в. величественное зрелище: на мысе между двумя бухтами высились остатки мощных стен, повсеместно видны были фундаменты древних построек и т.д.

Первые научные раскопки были проведены в Херсонесе в 1827 году. С 50-х годов отысканием древностей занимались монахи открытого здесь Свято-Владимирского монастыря, а в 1888 году систематическими раскопками здесь занялась Императорская археологическая комиссия. Ее усилиями были открыты и очищены улицы в центральной части памятника, фундаменты средневековых храмов, городские стены и т. д. Комиссия учредила на месте раскопок и первый археологический музей, который носил несколько прозаическое название «Склада местных древностей», но тем не менее активно посещался туристами. За шесть с половиной лет со времени открытия музея его посетило .0 человек1. На господствующем над городищем холме высились монастырские постройки, неподалеку от которых в 1861 - 1892 годах был сооружен грандиозный Владимирский собор. Он вырос на том месте, которое долгое время считалось местом крещения князя Владимира в 988 году, и часто посещался экскурсантами и паломниками.

Черноморский флот

Третьим важнейшим объектом внимания публики был . Черноморский флот. В отличие от более поздних времен, когда в Севастополь невозможно было попасть как раз из-за того, что он являлся главной стоянкой военных судов Советского Союза на Черном море, в XIX — начале XX века корабли Императорского Черноморского флота были открыты для осмотра практически всех желающих (разумеется, принадлежащих к «чистой публике»). Стоянка кораблей флота находилась в Южной бухте. Здесь стояли старые броненосцы, спущенные на воду в 80-х гг. XIX века — «Чесма», «Синоп», «Екатерина II», броненосцы более новой постройки - «Двенадцать Апостолов», «Георгий Победоносец», «Князь Потемкин Таврический», крейсера, канонерские лодки, транспорты и т. д. Самым красивым кораблем Черноморского флота считался крейсер «Память Меркурия», построенный в Тулоне (Франция). В конце XIX века путеводитель рекомендовал осмотреть такой судостроительный курьез, как «поповка» — броненосец круглой формы - неудачное детище адмирала Попова.

Публика допускалась к осмотру кораблей после полудня, когда заканчивались занятия и команда отдыхала. Группы любопытствующих перевозились на корабли в шлюпках. Экскурсантам как правило давался провожатый. «Моряки у себя на судне предупредительны и любезны», — отмечал путеводитель1. В конце XIX - начале XX века не было ни одного сколько-нибудь заслуживавшего внимание путеводителя, «спутника» или карманной книжки для туриста, в которых бы не живописалось волшебное впечатление, производимое видом грозных кораблей, стоящих на рейде, экзотическими обрядами военных моряков, на которые сходились смотреть толпы зевак. Иногда кажется, что разнообразное «отбивание склянок», подъемы и спуски флагов производились исключительно для туристов. Даже учебные стрельбы, которые регулярно производил флот, нередко превращались в шоу для публики. Флот был ярчайшей достопримечательностью Севастополя и своим блеском был не в последнюю очередь обязан вниманию, которое проявляли к нему многочисленные туристы.

Военный флот, его обычаи, нравы и колорит, оказывал определяющее влияние на жизнь города, на его атмосферу, в которую погружались не только постоянные жители Севастополя, но и приезжие. Прежде всего это касалось развлечений. Еще с сумароковских времен центром интересного времяпрепровождения, главным аристократическим клубом города было Морское собрание. Его устройство считалось одним из лучших в России. Здесь давались балы и концерты, приезжие труппы выступали со спектаклями. К услугам завсегдатаев и гостей был ресторан, помещения для карточных игр, бильярда и т. д.

Вход в Собрание допускался лишь по рекомендации кого-либо из офицеров флота. Такая же процедура существовала и для пользования Морской библиотекой — крупнейшим книжным собранием юга России. Аристократический характер имел и севастопольский яхт-клуб. Он был открыт в 1886 году. Для его размещения было выстроено специальное здание в псевдомавританском стиле на Приморском бульваре. Деятельное участие в жизни яхт-клуба принимал известный чайный магнат, владелец Фороса А. Г. Кузнецов. Регулярно яхт-клубом устраивались гонки, привлекавшие большое внимание публики.

С 1897 года для осмотра туристами при Севастопольской биологической станции был открыт Аквариум и музей черноморско-средиземноморской флоры и фауны. Аквариум, по сообщениям газет, был «устроен так изящно, что вполне мог поспорить красотой своей с Берлинским, Неаполитанским и другими европейскими аквариумами».

Находившаяся в 12 верстах от Севастополя, Балаклава также пережила бурные события Крымской войны, но если для осажденного Севастополя они принесли разрушения и гибель, то для Балаклавы именно они оказались кратким периодом расцвета. Прекрасную бухту Балаклавы облюбовали англичане в качестве места для стоянки своего флота, и более чем на год городок стал главной штаб-квартирой британской армии в Крыму. Городок был соединен с британскими и французскими позициями узкоколейной железной и шоссейной дорогами, а корабли причаливали к замечательной пристани, построенной англичанами.

После ухода британской армии и флота Балаклава вновь зажила жизнью провинциального русского местечка. Основное его население составляли греки, промышлявшие рыболовством. Железная дорога было продана союзниками туркам, а местные греки через некоторое время пустили на дрова пристань. Несмотря на выдающиеся природные данные Балаклавы и интереснейшие древности в ее окрестностях (чего стоили только развалины генуэзской крепости у входа в бухту), городок («Трудно назвать городом эту группу домов в несколько десятков, которые теснятся по склону горы, разделенные узкими тропинками», — писал в 1890 г. современник1*0) до начала XX века практически не имел курортного значения. Доктор Е. Э. Иванов, известный исследователь отечественных и зарубежных курортных местностей, посетив Балаклаву в 1895 году, написал: «Можно с уверенностью сказать, что в руках иностранцев Балаклава обратилась бы в роскошный курорт, гремевший на всю Европу, а у нас это жалкий городок, пробавляющийся рыбой». Рыба составляла главное содержание балаклавской жизни, придавая отдыху здесь особый «аромат». «Набережная, — сообщает путеводитель Г. Москвича, — содержится довольно опрятно, но запах рыбы по временам бывает невыносимый. Других сколько-нибудь удобных для прогулок улиц нет, а потому, если попадет в Балаклаву больной, то он очутится в затруднительном положении.»

Первый шаг в качестве курорта Балаклава сделала еще в 70-е годы. Он был связан с именем Казимира Александровича Скирмунта. Поселившись здесь в конце 60-х годов, этот помещик занялся промышленным садоводством, виноградарством и виноделием, посвящая свободное время изучению местного климата. Особенно его удивляло здесь большое количество бодрых стариков, из чего он «вывел, что балаклавский воздух помогает доживать до преклонного возраста, что, следовательно, он должен быть целебным». Последний вывод привел его к мысли открыть в своем доме климатолечебный пансион. «Светлая личность воспитанного и образованного владельца пансиона немало способствовала тому, что в Балаклаву, или вернее в клнматолечебный пансион К. А. Скирмунта, стало съезжаться с каждым годом все больше и больше курортных посетителей», — отдало дань этому начинанию много позже официальное городское издание.

Понадобилось еще десятилетне, чтобы дело Скирмунта нашло продолжателей. В 1887 году открылась первая городская гостиница «Гранд-отель», а напротив нее крытая пристань для приезжающих на морские прогулки севастопольцев. Вот и все (плюс несколько дач), что могла предложить Балаклава как курортное место в 90-х годах XIX века. К этому времени городское управление здесь было упразднено, и Балаклава стала частью севастопольского градоначальства, что, несомненно, ухудшило условия для курортного развития городка.

 

Однако времена меняются, и курортное развитие Балаклавы все же набрало обороты. В 1900 году отдыхавших в Балаклаве было уже достаточно для того, чтобы местное земство установило курортный сбор, составлявший 2 р. с одиночных посетителей городка и 5 р. с семейств. Особенно возросло количество посещений Балаклавы с 1910 по 1913 г.