c53f0d4aa642a9329eb7e38515127d1b.jpg
eb50a04b26126a4f96b051ad4ddf87e1.jpg
f8072319b23c1ff419f1b079c2b367e3.jpg
История Крыма


Несмотря на кажущееся обилие туристов, в первой половине XIX века Крым посещали все же единицы европейских путешественников, для которых он сохранял всю прелесть неизведанного еще уголка.

 

Перелом произошел в середине столетия, когда Крым за короткое время пережил небывалый бум посещений со стороны европейцев (как, кстати, и русских). С классическим туризмом этот бум имел мало общего, его вызвала Восточная (Крымская) война.

И начался он с высадки в сентябре 1854 года англо-французской армии у Евпатории. Вправе ли мы рассматривать англо-франко-сардино-турецкую интервенцию 1853-55 годов как явление из «мира путешествий»? Безусловно. Путешественника XIX не всегда можно отделить от завоевателя или колонизатора. Если мы признаем путешественника в Ливингстоне, то почему мы должны отказать в праве называться туристом английскому или французскому офицеру, с любопытством осматривавшему в промежутках между боями крымские достопримечательности? Несмотря на всю свою кровопролитность, «севастопольская кампания» оставляла место для путешествий, и эту эпоху мы никак не сможем вычеркнуть из истории «туристического Крыма».

Военная экспедиция

Сами участники военной экспедиции воспринимали ее как далекое и опасное путешествие. При этом географическая близость Крыма и Кавказа вызывала у них ассоциации с аргонавтами, а длительная осада Севастополя войсками, высадившимися с кораблей, заставляла вспоминать Трою и, следовательно, Одиссея. Иные из высокопоставленных офицеров союзных войск ощущали себя по преимуществу туристами и старались обставить свое пребывание в Крыму с наивозможным комфортом. Так, печально известный неудачно отданным под Балаклавой приказом командир бригады легкой кавалерии лорд Кардиган жил не в расположении своих частей, а на собственной роскошной яхте, стоявшей в балаклавской бухте, в сопровождении свиты и повара-француза. Каждое утро он отправлялся на фронт, чтобы на закате вернуться обратно в свой плавучий дворец".

Не только офицеры, отдыхая от сражений, совершали экскурсии в различные доступные для них места полуострова. Время от времени театр военных действий посещали настоящие экскурсанты из воюющих европейских дер- жав, которые, не страшась лишений, эпидемий и пуль, приезжали только для того, чтобы своими глазами увидеть беспримерную в истории осаду. Англичанин Дж.Тейлор, оставивший обширные записки о театре военных действий в Крыму, пишет об «огромном скоплении туристов», живших на кораблях в Балаклаве, поднимавшихся каждый день в район боевых действий и вечером возвращавшихся обратно. С другой стороны, русские барыни из Симферополя в сопровождении кавалеров прибывали на Северную сторону Севастополя специально для того, чтобы с безопасного расстояния понаблюдать за обстрелом города вражескими батареями.

Десятки иллюстрированных изданий разносили по всей Европе многочисленные «картины театра военных действий», где война представлялась в приукрашенном, романтическом свете. В конце концов, на службу ее популяризации было поставлено и недавно возникшее фотографическое искусство. В 1855-56 годах обширные фоторепортажи о войне составили сразу два британских фотографа Р. Фэнтон и Дж. Робертсон.

Однако истинный наплыв иностранных туристов Крым пережил после заключения мирного договора, когда целые кавалькады англичан, французов, итальянцев, ведомые их вчерашними смертельными врагами — русскими, ринулись осматривать достопримечательные или просто красивые места полуострова.

 

Весьма любопытные воспоминания об этом послевоенном «туризме» оставил русский офицер Н. Берг. «В последнее время по заключении мира, — писал он в своих «Крымских заметках», — стало появляться в Бахчисарае множество французских и английских офицеров, особенно последних. Они приезжали осматривать город, ханский дворец. Чуфут-Кале и . окрестности Бахчисарая. Англичане отправлялись даже в Симферополь и там кутили»". Вместе со знакомыми французскими военными Берг отправился на верховую экскурсию по Крыму. Они посетили Симферополь, затем через Карасубазар проследовали в Феодосию, вернулись обратно, после чего французы пригласили Берга осмотреть свои позиции под Севастополем и в Байдарской долине. Описание дороги от Бахчисарая до Симферополя Н. Берга очень непохоже на привычный нам образ крымского проездного пути времен Восточной войны. «Дорога, — пишет Берг, — была сухая и ровная; местами шло прекрасное шоссе, еще недавно устроенное кн. Горчаковым (главнокомандующий русской армией в Крыму — А. М.)»". Вдоль дороги путешественникам несколько раз попадались трактиры с традиционными надписями «Здравствуй!» над входом и «До приятного свидания!» с обратной стороны (одна из таких надписей дала название населенному пункту близ Симферополя — деревни Приятное Свидание).

Попытка получить место в какой-либо из симферопольских гостиниц долго не удавалась. «Все гостиницы были набиты битком», — свидетельствует Берг. Кое-как удалось отыскать место в гостинице «Таврида», занятой английскими офицерами. Затем путешественники выехали в сторону Карасубазара, где остановились в гостинице «Одесса», которая «оказалась недурною: были порядочный нумер и еще порядочная гостиница». В Феодосии путешественников также ждала «славная гостиница». Показав бывшим противникам Крым, Н. Берг сам из гида становится туристом и отправляется осматривать позиции союзных войск под Севастополем. Это путешествие стало для него своеобразным посещением Европы, в которую в какой-то степени превратились занятые противником территории. Балаклава — английский порт и штаб-квартира британской армии поразила Берга своей «европейской суетой». «Улицы, полные народом, конным и пешим; лес мачт, встававший из-за домов. Мы незаметно очутились в городе, как-то вдруг. Меня оглушил шум его деятельности, разнообразное население запестрело глаза.

Англичане в разных мундирах, голоколенные шотландцы, французские офицеры и солдаты, сардинцы, наконец купцы или кто их знает, кто такие в сюртуках и черных шляпах, фабричные работники в блузах, в рубашках, в картузах, в колпаках, в фесках; лошади, мулы, огромные фуры, тяжело гремевшие по улицам, — все это двигалось, как будто по заказу, спешно, суетно. Ничего русского я не заметил в Балаклаве», — писал Берг1. То же впечатление и при посещении французской штаб-квартиры в Камыше: лагерь, напоминающий французский городок, разделенный улицами, носящими громкие названия и освященные фонарями. На площади в центре лагеря — театр, представляющий большой балаган, где давали представления для солдат и офицеров заезжие из Парижа труппы. «Камыш, — писал Берг, — род Макарья в ярмарку. Вы видите ряды беленых вывесок с яркими черными буквами. Нет дома без вывески. Вы идете, и вам мелькают в глаза разные товары: головы сахару. посуда, ряды бутылок, сабли, шпоры, ботфорты. Вот магазин эстампов.

Вот различные иллюстрации, желтые и зеленые книжки, на которые так и бросается глаз, и тут же зеркала, гребни, щетки для усов, ликеры и портер. Глаза разбегаются: такая пестрота, блеск, разнообразие. Между лавками попадаются часто рестораны и кафе. Их чуть ли не столько же, сколько лавок. Улица пестреет разнообразным населением, звучат всевозможные языки, гремят телеги, несутся дилижансы.»"6 Здесь же было несколько гостиниц, занятых офицерами. Главный же отель Камыша находился на улице Наполеона. Берг был поражен этим городом, возникшим как по мановению волшебной палочки на совершенно пустынном ранее берегу. Совсем рядом с ним лежали мертвые развалины Севастополя. Их также с любопытством осматривали как русские, так и их недавние противники. По заключении мира в 1856 году союзнические войска отправились в Европу, и недавно бурлившие места вновь вернулись к своему полусонному бытию русских провинциальных местечек, через которые прокатилась война.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Галерея