Версия для печати

Иностранцы в Тавриде во время мира и войны

(0 голосов)
Автор 
on 21/10/2016

Будучи местом паломничества русских путешественников, Крым продолжает привлекать и внимание иностранцев, которые устремляются в Северное Причерноморье после крушения там османской власти по стопам аргонавтов и Одиссея

Это не было европейским открытием Тавриды, поскольку о присутствии европейцев, главным образом генуэзцев и венецианцев, в Крыму в эпоху средневековья не было забыто. Неоднократно с дипломатическими миссиями, а также в качестве пленников или наемников европейцы посещали и крымское ханство, но путешествия с познавательными целями начались, в общем-то, после окончания эпохи русско-турецких войн за обладание Северным Причерноморьем. Так же, каш и россиян, европейцев влечет восточная экзотика, остатки античных и средневековых древностей, но, может быть, в наибольшей мере их привлекало то, что было менее интересно нашим соотечественникам — динамика русского освоения новых пространств, становление империи на юго-востоке Европы. Причем не всегда этот интерес был бескорыстным.

Например, леди Элиза Кравен отправилась в 1786 году в Крым с заданием премьер-министра Великобритании Уильяма Питта с целью сбора информации о русских укреплениях, войсках и флоте на северном побережье Черного моря. Миледи посетила несколько крымских городов, в том числе и только что основанный Севастополь. Считается, что сообщенные путешественницей британскому премьеру сведения были переданы туркам, которые использовали их при высадке осенью 1787 года своего десанта между Днепром и Перекопом, как раз в тех местах, где миледи отметила отсутствие русских крепостей.

Возможно, впрочем, что этот факт говорит лишь о том, что шпиономания отнюдь не была исключительной болезнью советского времени, а обострялась всякий раз на фоне ухудшения международных отношений. И много раньше на путешественников ложилась тень подозрения в «работе на иностранные разведки». «За некоторое время до войны (Крымской 1853-56гг.), — вспоминал, например, известный крымский помещик И. Н. Шатилов, — разъезжал по Крыму иностранец художник, выдававший себя за глухонемого. Только после того, как он внезапно исчез, когда была объявлена война, все в один голос заговорили о том, что он был шпион».

В свите путешествовавшей на юг в том же 1787 году императрицы Екатерины II также было несколько высокопоставленных иностранцев, в том числе австрийский император Иосиф II, путешествовавший инкогнито, однако им показывали лишь то, что считали возможным показать.

Русское правительство, впрочем, снисходительно относилось к вниманию иностранцев и стремилось привлечь их как можно больше, надеясь, что вслед за путешественниками здесь появятся и поселенцы из стран Европы. Испытывая недостаток в колонистах, правительство стремилось привлечь сюда не только жителей внутренних губерний России, но и европейцев, которые, став русскими подданными, могли бы содействовать освоению новых пространств.

Поощрялись и поездки известных ученых с целью создания научных описаний новоприобре- тенных земель. Так, в частности, в 1793 году в Крым отправился академик петербургской академии наук, выдающийся немецкий ученый П. С. Даллас, который впервые основательно и подробно исследовал Крым. «Он, — как писал посетивший его в Симферополе другой путешественник В. Измайлов, — объехал. цепь крымских гор, там, где нет никакой другой дороги, кроме одной узкой тропинки, висящей по хребтам скал над ужасными пропастями, над пучиной Черного моря, и где должно пробираться по камням пешком или верхом на татарской лошади, которая одна знакома с сими страхами». Полуостров так понравился Палласу, что он пожелал здесь провести остаток своих дней и даже получил от императрицы Екатерины II обширные земельные владения в Крыму, однако остаться здесь ему было не суждено, и умер он на родине, оставив нам свой знаменитый труд, которым как путеводителем пользовались все путешественники первой половины XIX века.

Путешественники Крыма

Пожалуй, наибольшее количество иностранных путешественников по Крыму составляли подданные британской короны, эти прирожденные первопроходцы.

В 1800 - 1801 гг. жившего в Крыму Палласа посетил его просвещенный британский коллега профессор Э.Кларк, совершавший обширное путешествие по России, Азии и Африке. Лишенный возможности постоянно общаться с коллегами, Паллас сердечно принял путешественника, приказав приготовить все необходимое для удобной жизни и ученых занятий. Кларк почтительно отозвался в своем обширном труде о гостеприимстве и личности Палласа, хотя вообще его труд полон желчной неприязни к большинству того, с чем он столкнулся в Крыму. Климат Крыма не подошел путешественнику, который заболел здесь лихорадкой, местные жители и власти также вызывали у него неприязнь, как, впрочем, и почти все, что было связано с Россией. Его книга полна желчных и тенденциозных заметок о нашей стране и ее народе, почему она и не была издана на русском языке. Между тем по своей обстоятельности труд Э.Кларка вполне заслуживает перевода и русского издания.

В противоположность Кларку другой британский путешественник Роберт Лайелл был вполне доброжелателен к России и русским, хотя также порицал полуденной dKaffmgn коррупцию, царившую в среде мелкой и средней бюрократии, и часто основанную на обмане торговлю южных купцов. Лайелл - член королевского азиатского общества Лондона, общества естественной истории Эдинбурга и других не менее уважаемых ученых обществ — посетил Крым в 1822 году. До этого он издал несколько книг о современной ему России. Путешествие по югу империи — Крыму, Кавказу и Грузин — также было опубликовано. Лайелл подробно описывает успехи европейской цивилизации на азиатской окраине России и сожалеет, что это приводит к потере восточного колорита. Он обращает внимание на то, что по отношению к большинству населения тогдашнего Крыма — татарам — государственная власть применяет мягкую политику, не обременяя их ни экономически, ни культурно, правда, система взяточничества и коррупции местной администрации, по его мнению, приводит к извращению самых добрых проектов российских монархов.

До начала Крымской войны на полуострове побывало множество англичан, что позволило будущим противникам России неплохо изучить театр предполагаемых военных действий, которые развернулись в 1853-55 гг. Вот далеко не полный перечень лишь тех из них, кто оставил нам своп путевые заметки и воспоминания: Г. Форстер (1801), Э. Гендерсон (20-гг.), Э. Александер (20-30 гг.), Г. Джонс (1823), Д. Вебстер (1827), А. Слейд (1829), Э. Спенсер (30-е гг.), Г. Бутланд (40-е гг.), Л. Олифант (1852) и другие.

Среди английских путешественников встречались и женщины, или более верным было бы сказать, что путешественницами в начале XIX века по преимуществу были дочери Туманного Альбиона. О миледи Кравен нами уже было сказано, но она не составляла исключения. В 1795-96 гг. Крым посетила Мария Гутри (жена британского посланника в Стамбуле), в 1816-20 гг. здесь находилась родственница одного из миссионеров Библейского общества Мэри Холдер- несс. Она оставила огромный по объему — 400-страничный труд о Новороссии и Крыме, содержавший обширные статистические, географические, исторические, этнографические сведения о полуострове. Особенно интересовали путешественницу жизнь, нравы и обычаи крымских татар, так отличавшиеся от того, что привыкли видеть представители просвещенной Европы. Известное внимание Холдернесс уделила и новым поселенцам — русским крестьянам, которых она называла «бурами», болгарам - прекрасным огородникам и немцам-колонис- там. Ей не казалось, что прогресс распространяется в Крыму семимильными шагами, даже построенные русскими города, по ее мнению, росли медленно.

В своих путешествиях по югу России французы стремились не отстать от англичан, перед которыми они имели два преимущества. Во-первых, они раньше начали интересоваться Северным Причерноморьем и поддерживали контакты с Крымом еще в XVII веке, а во-вторых, они имели здесь более прочную исследовательскую и материальную базу. После Великой революции множество представителей французской знати оказывается в России, где русские власти их довольно активно вовлекают в дело освоения Новороссии и где они пополняют среду новороссийской бюрократии. Несколько крупных одесских администраторов — Ланжерон, А. Э. де Ришелье, граф де Мезон и другие были французами.

Вокруг них сформировалась целая колония чиновников, исследователей, торговцев, авантюристов, художников и т. п. В Одессе начала XIX чаще можно было услышать французскую, нежели русскую речь. Обитатели французской колонии (здесь были не только собственно французы, но и франкоговорящие швейцарцы) нередко пускались в путешествия, результатом которых становились описания Крыма и сопредельных территорий. В отличие от англичан, у французов на юге Росси были вполне реальные коммерческие интересы. Поэтому их путешествия часто являлись не столько путешествиями туристов, сколько вояжами негоциантов. Таким негоциантом был, например, К. Спкар, опубликовавший в 1812 году свои «Одесские письма», и другие.

 

Обстоятельный труд о Новороссии оставил Габриэль де Кастельно, долгое время живший здесь в 1810-х годах и изучавший не только историю этого края, но и различные аспекты его хозяйства.