c53f0d4aa642a9329eb7e38515127d1b.jpg
eb50a04b26126a4f96b051ad4ddf87e1.jpg
f8072319b23c1ff419f1b079c2b367e3.jpg
История Крыма


Способствовала не только строительству причудливых замков на земле, но и своеобразных «воздушных замков» — разнообразных проектов обустройства крымского Южнобережья.

Один из самых известных принадлежал графине С. Потоцкой, которая в начале 20-х годов замыслила построить в районе Магарача город, назвав его не более не менее — Софиополем — Градом Мудрости. К сожалению, у нас нет возможности подробно остановиться на всех характерных особенностях усадебной культуры крымского Южнобережья, которая по праву может считаться основой последующих курортных мест, но с некоторыми явлениями этой культуры все же имеет смысл познакомиться более подробно.

Кучук-Ламбат

Как уже говорилось, одним из самых первых обустроенных имений на Южном берегу было имение Кучук-Ламбат генерала А.М.Бороздина, таврического губернатора. Его начали строить еще в 1807 году завезенные из Курской губернии крепостные как летнюю прибрежную резиденцию губернского начальника. В 1814 году выписанный из Франции садовник Либо устроил в имении парк — также один из первых на Южном берегу. В парке было собрано более 200 видов экзотических растений из Европы, Америки и даже Японии. Здесь были «тенистые лимонные, апельсиновые рощи, лавры, пионное дерево, магнолия» и т. д. Парк украшали «высоко бьющие водометы» и тому подобные невиданные в Крыму атрибуты усадебной роскоши. В 20-х годах хозяин построил новый дом, в котором расположился с еще большим комфортом. В имении была весьма приличная библиотека, давались приемы и даже балы, к услугам приезжающих был отличный повар и погреб, полный французских вин.

Поскольку в течение длительного времени имение Кучук-Ламбат было одной из главных достопримечательностей Крыма, его не объехал стороной практически ни один путешественник. Тем более, как отмечал один из посетителей этого имения, «много путешествовавший, хорошо образованный Андрей Михайлович отличался широким гостеприимством, его дома в Саблах и Ку- чук-Ламбате кишели постоянно приезжими русскими и иностранцами». Кучук-Ламбат посетили и отдали ему дань восхищения А. С. Грибоедов, В. А. Жуковский, В. В. Броневский, некоторые из будущих декабристов (дочь А. М. Бороздина была замужем за декабристом Поджио) и другие. Поэт А. Н. Муравьев в 1827 году посвятил ему следующие строки:

 «Ламбат! Ламбат! Приют покоя,

Для сердца милый уголок!

Где легкокрылое, златое Летает счастье и далек Унылый мир с его страстями,

И смертных жизнь не тяготит,

Кто равнодушными очами Тебя мог видеть и забыть?»

А. М. Бороздин большую часть своего времени, сил и денег отдавал своему южнобережному гнезду. Здесь время от времени кипела бурная светская жизнь. Посетивший его в году путешественник, писатель и издатель П. П. Свиньин назвал имение «будуаром всего Крыма». Хотя в историю Крыма Бороздин вошел как не слишком удачливый администратор, явно тяготившийся управлением обширной губернией, за ним осталась слава создателя первого устроенного имения на Южном берегу.

Интересно, что история «мистического освоения» Крыма на этом не закончилась, более того, в 40-х годах она вновь оказалась связанной со знаменитой фамилией Голицыных. Анна Сергеевна Голицына состояла по мужу в отдаленном родстве с Александром Николаевичем Голицыным, который был весьма заметной фигурой александровской эпохи в России. В то время он занимал пост Обер-прокурора Св.Синода Русской Православной Церкви, т.е. был «главным куратором» духовного ведомства. А. Н. Голицын являлся крупнейшим деятелем Библейского движения, инициатором перевода Священного писания на современный русский язык. Без преувеличения, он в течение многих лет определял духовную атмосферу в империи. В 1842 году Голицын вышел в отставку и решил поселиться в своем южнобережном имении, находившемся в Гаспре неподалеку от Ялты, где для него арх. Эльсоном был выстроен небольшой дворец в духе готического замка.

Вокруг А. Н. Голицына также сложился кружок его почитателей и сподвижников, о жизни которого мы имеем представление благодаря письмам чиновника по особым поручениям при Голицыне Ю. Н. Бартенева. Вслед за своим патроном и покровителем Бартенев отправился в Крым в 1842 году. Немалую роль в желании переселиться в Тавриду сыграли письма к нему симферопольского градоначальника А. И. Казначеева, умело игравшего на чувствительных струнах души своего адресата Он хорошо знал, что влекло людей подобного рода, и следующим образом рекламировал места, в которые намерен был переселиться бывший чиновник духовного ведомства: «Предо мною безбрежное небо, как зеркало Вселенной! Окруженный горами и высокою природой, чувствую свое ничтожество и возвышаюсь ду- шею. Восхищаясь прелестями неба и земли, делаюсь лучше и добрее. Не так в столице: там все в человеке возбуждает гордость и самолюбие.

Все грустно, все болен, из воли Господа (повелевшей ему отправиться в Крым) все хочу выйти. настоящий кавардак в жизни и делах». С наступлением весны положение меняется, и надежды возвращаются к Бартеневу, тем более, что его духовный наставник не падал духом — «беспрестанное чтение, как негаснущая лампада, поддерживает теплоту в мышлениях старца», — писал Бартенев. Голицын оставался центром небольшого мистического кружка, и к нему даже приезжали гости из России.

Так его уединение однажды нарушила «известная своим магнетическим лечением, производившим якобы чудеса» А. А. Турчанинова, которая произвела на Бартенева сильное впечатление своими манерами и взглядами. Голицын, будучи пожилым человеком, отошедшим от дел, тем не менее имел большое влияние на местных христиан. «Его присутствие в крае нашем, — писал А. И. Казначеев, — навевает на нас благодать Божию». Голицын скончался в 1844 году в своем гаспринском имении и был похоронен в Георгиевском Балаклавском монастыре. В дальнейшем Крым как магнит притягивал к себе людей, желавших уединения для общения с высшими силами, что стало много позже основой для развития здесь целого «туристического направления».

 

Трудно сказать, как долго бы тянулось нелегкое дело освоения диких пространств Южного берега Крыма, завись оно и дальше от энергии местных чиновников и экзальтированных религиозных деятелей. Но в 1823 году произошло событие, которое сыграло в дальнейшем решающую роль в судьбе курортного развития полуострова. В этом году генерал-губернатором новороссийского края стал М. С. Воронцов, ассоциирующийся сегодня прежде всего с псевдопушкинс- кой эпиграммой «Полукупец.».

Возможно, в те далекие времена у кого-то и был повод жестоко иронизировать над личностью генерал-губернатора, нам же сегодня остается только удивляться тому, что бы смог он сделать, не будучи этим самым «полу.», если даже в таком качестве размах и результаты его деятельности (только для Крыма) просто поражают воображение. Воронцову принадлежит заслуга создания пароходства на Черном море, прокладка южнобережной шоссейной дороги, развития местного виноделия, наконец, именно он основал на Южном берегу имение, на долгие годы определившее не только архитектурный стиль, но и стиль жизни на Южнобережье. И может быть, самая главная заслуга Воронцова состоит именно в том, что благодаря его усилиям Крым сам стал неотъемлемой частью стиля жизни русской аристократии. В 1823 году Воронцов приобретает поместья в Крыму - на Мартьяне, в Ай-Даниле, Гурзуфе. В 1824 году он приобрел также Алупку - местность близ татарской деревни, дворов на 35, втиснутую между «чудовищно великих каменьев», в надежде основать здесь свою летнюю резиденцию.

Вскоре здесь были воздвигнуты первые постройки - владельческий дом, церковь, мечеть для местных поселян, гостиница — и заложен огромный роскошный парк в английском стиле, приверженцем которого был воспитанный в Англии Воронцов. Это было только начало. В марте 1830 года был заложен фундамент под дворец генерал-губернатора. Проект его разработал модный тогда британский архитектор, друг Вальтера Скотта Эдвард Б лор. Он ни разу не был в Алупке и создал свой проект по акварелям, специально привезенным в Англию. Наблюдал же за строительством ученик Блора — В. Гунт, получавший от Воронцова особую пенсию. Архитектура дворца должна была выражать идею соединения западных и восточных элементов, как и подобает постройке, возведенной на перекрестке цивилизаций, на краю земли и моря. Дворец строился до 1846 года и обошелся в 9 млн. рублей серебром - сказочно большую сумму. Его строили от 100 до 1000 человек ежегодно - лучшие каменотесы и краснодеревщики из России, а также выписанные английские мастера.

В итоге Крым приобрел настоящий архитектурный шедевр, с которым, по словам В. Гунта, «даже в Англии» ничто не может сравниться. Дворец, облицованный крымским диабазом, напоминающий со стороны гор европейский средневековый замок, а со стороны моря — мавританский или индийский мавзолей, утопал в роскошном парке, созданном с большим искусством садовником Кебахом. Внешнему облику соответствовала и внутренняя отделка. Помещения дворца украшали замечательные картины и скульптуры. Хозяева имения гордились обширной библиотекой. Будучи летней резиденцией новороссийского генерал-губернатора, а затем с 1844 года наместника на Кавказе М. С. Воронцова, он привлекал многочисленных путешественников, а также публику, приезжавшую сюда летом для веселого и интересного времяпрепровождения. Хозяева, М. С. Воронцов и его супруга Е. К. Воронцова, были необычайно гостеприимны. Даже в отсутствие хозяев дворец и парк всегда были открыты для посетителей (разумеется, принадлежавших к «обществу»), и за их посещение никогда не бралась плата.

Гостеприимство Воронцова вошло даже в местную татарскую легенду, которая повествует о некоем хаджи - паломнике в Мекку, который отправился из родной Алупки и несколько лет путешествовал за морем, моля Бога дать ему возможность, прежде чем умереть, увидеть родные места. Сойдя с корабля на берег в родной Алупке, хаджи чуть не лишился чувств, увидев перед собой роскошный дворец, выросший близ его деревни за время его скитаний. Хаджи подумал, что его душа уже отлетела на небеса, и он видит перед собой райские кущи и небесные чертоги. Из забытья его вывел стричок-генерал, который любезно проводил паломника по поразившему его дворцу и показал чудесный парк с озерами и водопадами. Старичок был не кем иным, как хозяином Алупки, к которому местные татары всегда питали искреннее почтение.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Галерея